 |
Ленивые белые облака, разморенные полуденным зноем, лениво плыли по голубому, до рези в глазах, небу, гонимые неизвестно чем, ибо ветер, скорей всего тоже сморенный все тем же пеклом (хотя, наверно, «изжаренный» было бы более подходящим словом), спал где-то в терновых зарослях. Его сонные вздохи проносились по листьям, уныло повисшим на колючих ветвях. По широкой, порядком изъезженной дороге, тащилась довольно богато украшенная карета, влачимая парой флегматичных лошадок пятнисто-потёртой масти и до того тощих, что даже изголодавшийся волк, карауливший дорогу на предмет одиноких странников, счел сочный стебель чертополоха более подходящей для себя пищей. На козлах восседал (именно восседал), как на королевском троне, возница в отороченном не по сезону мехом кафтане, и первая мысль, которая посещала голову стороннего наблюдателя, при взгляде на его тучную фигуру, резко контрастирующую с лошадиными мощами, была «Этот тип объедает лошадей!». И позволь себе кто-то высказать эту мысль вслух, лошадки бы утвердительно кивнули.
- Пшли, - лениво сказал возница, неохотно замахнувшись хлыстом на жертв своего неуемного аппетита. Не то, чтобы лошади как-то отреагировали, но наглядная демонстрация своей работы вознице была просто необходима для успокоения останков, порядком подгнившей совести. Возница утерся рукавом, сгоняя капли густого трудового пота с мокрого лба, изборожденного целой веренице морщин, в народе именуемых «какие деньги?!»; свой долг на сегодня он исполнил, и можно было бы спокойно уснуть, доверившись лошадкам, если бы... если бы не...
- Подери меня тролль! – изрек возница, выпучив глаза и натянув поводья, приказывая «залетным» остановиться, между прочим, к величайшему облегчению вышеозначенных животин.
На обочине дороги стояла леди. Самая настоящая леди, в белом пышном платье, расшитом бисером, с кучей оборочек, рюшей и ажурных лент. На голове ангела (а в том, что это был именно он, возница не сомневался) красовался чепец, все того же, сияющего в лучах полуденного солнца, белого цвета.
Приоткрыв занавеску, в окно кареты просунулась сначала рука, которую можно было счесть женской, до того ухоженной она была, а потом и голова, которая, однако, и не позволяла назвать руку женской, ибо уж она определенно была мужской, о чем свидетельствовала борода и усы, напомаженные и надушенные. Изящные губы, обведенные помадой, искривившись, выпустили из-за стиснутых зубов:
- Ну и какого эльфа, ты остановился, остолоп?!
- О! Баба! – выдавил возница, указывая на леди, которая все так же игнорируя карету, стояла к ним спиной.
- Балбес! Собачий сын!.. Противный! – выдал барон Альфред, а это был именно он, - Не, баба, а ЛЕДИ! Иди и немедленно предложи ей мое общество.
- Ага! – рявкнул возница и рухнул с козел, распростершись на пыльной дороге. Где-то ползком, где-то на четвереньках нерасторопный лакей добрался до явления леди на дороге, и, отряхнув камзол, повергая сим в бегство семью моли, обосновавшуюся в воротнике, заявил:
- Вот! Мы того... А вы этого... Извольте... – и тут его голову посетила мысль, явление надо признаться довольно редкое и граничащее с чудом вселенского масштаба, хотя даже не мысль, а скорее какое-то подозрение. Возница слыл мужчиной не из мелких, а тут... в общем, он доходил «леди» едва ли до середины груди.
- Э-э-э... дылда... – не удержался он.
- Ы-ы-ыы! – возмутилась леди, наконец, соизволив повернуться к вознице.
- Аа-ай! – пискнул лакей, узрев волосатую, клыкастую и довольно неприятную во всех отношениях, особенно, что касалось запаха из пасти, физиономию Ричарда.
- Ы-хам-ы! – продолжила возмущаться леди-Ричард, отвесив вознице пощечину. Тело лакея приподнялось в воздух, пролетело несколько метров, а не прегради его путь раскидистый дуб, метров бы было несколько десятков, с противным чавкающим звуком, сопровождаемым скрипом прощающихся с хозяином зубов, рухнуло в заросли терна. Такими оживленными лошадок, возможно, не помнила даже родная мать-кобыла, когда они были жеребятами, будь у них силы, они бы с превеликим удовольствием аплодировали, возможно, даже поднявшись на задних ногах.
- Нет, ну в чем беда... – возмутился барон Альфред, высунувшись по пояс из окна кареты, и тут уже умолк, осторожно сглотнув комок, вставший в горле, к коему было приставлен тонкий кинжал.
- Здравствуйте, сиятельный сир! – изрек Робин Бобин, присев в реверансе и свободной от кинжала рукой снимая с головы свою нелепую шляпу с петушиными перьями.
Хмурый, как грозовое облако, из зарослей на дорогу выбрался босой Якоб. Недовольно глядя на барона, переминаясь с ноги на ногу и не найдя ничего более подходящего для данной ситуации, изрек, подняв правую руку в приветственном жесте:
- Привет.
- Ну и?! – поинтересовался барон Альфред. – Я спешу! Грабить будете, или как?
- А как же! – обрадованный деловым подходом кивнул Робин. – Выходи и раздевайся!
- Раздеваться! Так раздеваться! – как-то уж очень обрадовано заявил барон, подмигнув Робину. Робину стало не по себе.
- А вы смотреть будете, да? – спросил барон, и в его голос вкрались сладкие нотки.
- Э-э-э... – замялся Робин!
- Ы! – утвердительно кивнул Ричард, скрестив волосатые лапы. Его и без того грозный вид, дополненный платьем и чепцом, был способен довести до истерического припадка стадо мантикор и пару-тройку химер.
Барон медленно растянул пряжку ремня, с интересом глядя на реакцию Робина, краснеющего как благородная девица, случайно забредшая в мужскую баню.
- Мне бы музыку! – заявил Альфред, - Ну хоть напойте, что ни будь, а?! – капризным тоном заявил барон. Бобину стало совсем не по себе.
- Ыва-тыр-ЫЫ! – отрезал Ричард, проведя громадным когтистым пальцем по горлу, демонстрируя неодобрение словоохотливости барона, и зловеще зарычал, как бы ненавязчиво совсем уж намекая на что-то отдаленно напоминающее усекновение главы посредством ее откручивания от туловища.
- Противный! – махнул на него рукой барон, однако ускорив темп обнажения.
- А портки тоже снимать, мальчики?! – с надеждой в голосе поинтересовался через некоторое время Альфред, кокетливо закусив изящный палец. Робин рухнул в обморок, издав истошный крик, напоминающий предсмертный хрип хорька, подавившегося собственным хвостом.
- НЕ НАДО! – протестующее заорал безучастный Якоб до этого момента, вскидывая руки.
- А может… - протянул барон.
- НЕТ! – крикнул, что было сил пришедший в себя Робин, отползающий от кареты задом на четвереньках.
- Нет уж, грабить, так грабить до конца… - начал, было, барон, но тут же умолк, рухнув в пыль и сведя глаза в одну точку, где-то в районе кончика носа. Это Ричард спас ситуацию, подведя итог в грабеже при помощи кулака, невзначай упавшего на макушку барона Альфреда. Секундой позже он сгреб в охапку разбросанную по дороге одежду, трясущегося Робина и широко шагая, скрылся в лесной чаще.
Якоб еще некоторое время посмотрел на барона, потом извинился, не надеясь, что его кто-то услышит, и двинулся следом за Ричардом, но с полпути вернулся и разнуздал лошадей. Благодарности копытных тварей не было предела. Радостно гарцуя на одном месте, лошадки норовили лизнуть спасителя в лицо. Из леса донесся недовольный рык, который можно было трактовать не иначе как «Где ты шляешься, собачий сын, драконий потрох, мантикоров зад, лошадиный экскремент… и так далее и тому подобное». Якоба как ветром сдуло, и уже через несколько секунд он нагнал своих друзей.
Свесившись через Ричарда, Робин поинтересовался у рыцаря:
- Ну и чего такой мрачный?
- Я не привык грабить… я же рыцарь… защитник обездоленных и правды, несущий справедливость и…
- Ты бредишь! – заключил Робин, подперев голову руками. – У тебя даже меча нет! Не говоря уже о лошади.
Якоб виновато потупил взор.
- Но ничего, мы из тебя благородного синьора сделаем! – промолвил Бобин, довольно потирая ладони. – С такими-то шмотками…
- А может, не надо?! – промежду прочим поинтересовался Якоб.
- Надо! – отрезал Робин, стукнув Ричарда по спине, и тут же слетев с плеча в заросли крапивы.
– Ой-ё! – посетовал он свою судьбу и пригрозил великану кулаком. Ричард пригрозил ему в ответ, куда более увесистым аргументом в сложившемся споре.
Где-то над их головами, в кронах деревьев раздалось гордое ржание и на долю секунды солнце, с трудом пробивавшееся сквозь густую листву, закрыла большая тень. Настолько большая, что вполне могла принадлежать лошади, которая не могла спуститься с дерева, или уже не желала этого делать.
Продолжение следует…
Начало можно прочитать здесь:
Глава 1. Драконы [вырезано цензурой]
Глава 2. Ричард Львиная Жо
Источник: http://www.creomania.com/forum/index.php?showtopic=31482
|
 |
